URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:47 

Если здесь мы ловим рыбу, то возможно где-то рыба ловит нас

Птица НеГоворун
Роберт Шекли – известнейший американский писатель-фантаст, написавший такие знаменитые произведения, как «Корпорация “Бессмертие”», «Билет на планету Транай» и другие. Однако, меня он покорил своими коротенькими рассказами в три-шесть страниц. Поразительно насколько цельную и объемную историю он умел составить на этих нескольких листах - мазнув парой предложений, описать образ, который тут же возникает перед глазами, парой-другой вовремя брошенных фраз создать ощущение надвигающейся угрозы или даже ужаса. Пожалуй, более всего мне запомнились два его рассказа: «Пиявка» и «Рыболовный сезон», и, несмотря на то что впервые я их прочитала более пяти лет назад, я до сих пор часто их вспоминаю. Фантастика отнюдь не относится к моим любимым жанрам, но великолепное умение Шекли работать с малой формой, обыгрывая те или иные аспекты человеческой жизни и переворачивая их при помощи включения фантастических элементов, создавая парадоксальные картины, - вызывает восхищение и неподдельный интерес к его работам.

Рассказ «Рыболовный сезон» переносит читателя в жизнь типичного американского городка, в котором происходит нечто странное. Молодая пара, совсем недавно поселившаяся в этом местечке, приходит в гости к соседям, но те как будто бы в одночасье исчезли, не дождавшись их, оставив свет и накрытый стол. На следующий день выясняется, что пропавшие накануне Кармайклы – отнюдь не первые пострадавшие. Люди исчезают, как по волшебству, из собственных домов, по одиночке или целыми семьями. Паника охватывает городок, местные жители строят баррикады, съезжаются спецслужбы, но люди продолжают пропадать. Складывается впечатление, что читаешь некий загадочный триллер. При этом, не смотря на обилие подсказок – название, жанр, один из персонажей, совершенно помешанный на рыбалке и постоянно рассказывающий о её принципах, – разгадать идею автора до последних строк мне так и не удалось. То ли сама идея не настолько очевидна, как кажется после прочтения, то ли автор так умело уводит читателя от лежащей на поверхности разгадки, лишь дразня намеками на неё.

Пожалуй, этот рассказ цепляет именно тем, что жанр обыгрывается не «декорациями», а идейной составляющей. Роботы, инопланетяне самых разных форм и видов – это безусловно красочно, но, как правило, они являются лишь фоном на котором разыгрывается один из множества знакомых, если не сказать хрестоматийных, сюжетов. В данном же случае речь идет о глубинном человеческом страхе перед неизвестным, перед силой и разумом, которые мы пока не способны постичь. К тому же, этот небольшой рассказ заставляет задуматься ещё и о нашей ответственности перед миром, в котором мы живем и живыми существами, с которыми мы его делим, о порой бессмысленной жестокости, которую мы даже не замечаем. Эта мысль во многом банальна, но это не делает её менее актуальной.

@темы: актуальное, эссе

11:28 

Пятилетка в четыре года

Птица НеГоворун
Мало кто ни разу не слышал о знаменитом антиутопичном романе Джорджа Оруэлла - «1984». И, разумеется, столь известное произведение не мог обойти кинематограф. Британский кинорежиссер Майкл Рэдфорд выпустил в прокат вторую экранизацию романа Оруэлла в 1984 году. Казалось бы, такой символичный и яркий старт для фильма, снятого по не менее яркому и даже культовому роману, практически обрекает картину на успех. Но с первых же кадров, человека хорошо знакомого с романом «1984» может охватить чувство недоумения от происходящего на экране, усиливающееся всё больше в процессе просмотра.

«Декорации» утрировано мрачны, всюду такая разруха, будто война десятилетиями идет прямо в Лондоне, а не на границе страны или даже за её пределами. Конечно, желание нагнать драматизма для большего эмоционального напряжения зрителей вполне понятно. Однако, на мой взгляд, делается это не слишком умело, если не сказать «дёшево». Нагнетание негатива с помощью полуразрушенных жилищ неспособно заменить описание того культурного и духовного упадка, который предлагает нам Оруэлл на страницах книги. Ведь главная разруха не в материальном - она в головах жителей Океании, сумевших овладеть искусством двоемыслия на поистине виртуозном уровне. Не зря же главной аксиомой описываемого мира является «2х2=5», которую Оруэлл придумал, услышав о советском лозунге «пятилетка в четыре года». Но основной упор в фильме, как это часто бывает, делается на любовную линию главного героя, Уинстона Смита, с Джулией – молодой сотрудницей отдела литературы Министерства правды, в котором также трудится и главный герой. Из-за этого страдает сюжетная составляющая фильма – происходящее на экране человеку, с книгой не знакомому, катастрофически непонятно: вот люди, стоя в толпе, выкрикивают какие-то лозунги и делают некие явно символичные пассы руками, вот Уинстон сидит на работе и заклеивает фотографии в газетах, вот по телекрану мелькают то одни, то другие новости о государственных преступниках. Но к чему всё это? Притом операторская работа настолько однообразна, что картинка сливается в общий серый фон без единого смыслового акцента, а предпосылки, намеки, даже большая часть эмоций героев теряются для неподготовленного зрителя.

Недостаток некоторых мелких, но значимых деталей во взаимоотношениях главных героев, по какой-то причине опущенных режиссером, также искажает представление о происходящем. Экранный Уинстон выглядит обыкновенным «маленьким» человеком, уставшим от несправедливости и мерзости окружающего мира, но не имеющего сил активно бороться. Этому Уинстону сопереживаешь, его жаль, тогда как книжный Уинстон Смит – человек не слишком приятный, такой же уставший и метущийся, но при этом в полной мере являющийся продуктом общества, в котором живет, переполненный страхом, рождающим ненависть. А Джулия из яркой, умной, пышущей стремлением к свободе и протесту героини волей режиссера фильма превращается в приложение к главному герою с единственной функцией - стать фоном для трагедии Смита. Где та чёткая и собранная девушка, знающая, чего она хочет, выдающая Уинстону хорошо продуманные инструкции о том, как добраться до тайного места встречи, где девушка, восхищающаяся проявлениями животной натуры своего любовника, порицаемой и противозаконной, и потому кажущейся ей такой привлекательной?

В фильме катастрофически не хватает страсти, которой пронизана книга, из него выкинуты многие важнейшие постулаты описываемого мира, а логика поступков героев и происходящего вокруг них совершенно теряется. Да, это не самое простое произведение для экранизации, так как большая часть важной информации вложена в мысли героя, которыми он не может ни с кем поделиться, ведь даже само наличие таких мыслей опасно для жителя Океании. Но в этом-то и заключается работа режиссера - суметь переложить историю из статичного источника искусства в динамичный продукт, чтобы сохранить его смысл, его интригу, его своеобразную красоту. Этот фильм скорее похож на набор картинок по мотивам романа «1984», мелькающих практически в хаотичном порядке, чем на художественное переложение известного произведения, отражающего гротескное, но узнаваемое прошлое и возможное будущее человечества.

@темы: рецензия, актуальное

11:26 

***

Птица НеГоворун
Читая новости и обсуждения, разговаривая с коллегами и другими знакомыми всё чаще бросается в глаза нездоровый детоцентризм, захватывающий нашу страну. Кажется, что вся наша жизнь стала подчинена детям, их благополучию, порой мнимому, удобству и счастью. Взрослые пляшут вокруг них с развлечениями, учебой и развитием очередных способностей, работают на износ, чтобы иметь возможность скупать детям дорогие гаджеты и игрушки, рекламируемые на всех углах, с телеэкрана дерут глотки политики защищая их нравственность всеми силами и во что бы то ни стало. А встаёт это в копеечку как взрослым, так и самим детям впоследствии.
То, что сейчас происходит, в общем-то исторически оправдано, правило маятника во всей красе. Если раньше дети и детство не значили ничего и стоило только научиться элементарному самообслуживанию как вчерашние дети выталкивались во взрослую жизнь, то после технологического скачка, высвободившего множество времени и ресурсов взрослых, такая необходимость отпала, высвободив для детей отдельную самобытную нишу в обществе. Само по себе это замечательно, карательной педагогике действительно не место в современном мире. Но как это бывает с любым новым веянием, люди, не умея ещё в полной мере пользоваться им, пустились во все тяжкие, и исторический маятник качнулся в противоположную сторону, что тоже приводит к плачевным результатам почти всегда.
Что же такого ужасного в детоцентризме? Во-первых, это элементарно биологически неоправданная стратегия. Взрослые особи в первую очередь должны заботиться о себе, своём удобстве, своих интересах и своих силах, чтобы иметь возможность давать что-то потомству. Что могут дать ребенку родители, горбатящиеся с утра до ночи на тяжелой, не интересной, но денежной работе для того чтобы суметь оплатить ребенку десяток репетиторов, два десятка кружков и новый смартфон стоимость в половину зарплаты? К сожалению, кроме неврозов, скорее всего, ничего. Во-вторых, детоцентристская истерия вокруг даёт отличный шанс не очень честным и хорошим людям проталкивать выгодные им, но вредные, а порой и вовсе идиотичные для населения законы, прикрываясь заботой о детях. Таким образом в 2010 году был принят нашумевший закон «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», а впоследствии дополнения и исправления к нему. Суть этого приёма в том, что фокус внимания переводится с непосредственно инициативы на детей и их защиту. А выступать против защиты детей – дикость и кощунство. Таким образом в очередной раз получается, что взрослые поступаются своими правами и свободами в угоду защиты детства. Хотя на самом деле такие вещи решаются внутри семьи и для этого есть все возможности, а в запущенных случаях при помощи служб социальной поддержки, работающих с неблагополучными семьями, не способными самостоятельно в полной мере справляться с воспитанием детей. Ну, и в-третьих, проблема, которая затрагивает и детей, и взрослых – инфантилизм. Взрослые, вооруженные знанием о том, что детям надо дать как можно больше и как можно лучшего качества, но не имеющие достаточного количества ресурсов для этого, впихивают в своих отпрысков необходимое насильно собственными руками. Воспитывать, ждать, когда научатся – это долго и не всегда понятно как, проще сделать самостоятельно. Так мы получаем подростков, а потом и взрослых, которые не способны положить себе еду в тарелку, найти институт/работу, оформить необходимые документы и заработать на жизнь во взрослом возрасте. Так вырастают дети, которые в свои тридцать-сорок лет ни разу нигде не работали и живут на мамину пенсию; дети, которые выгоняют своих пожилых родителей на улицу, потому что те им ничего больше не могут дать, а только мешают. Как же так, удивляются потом эти никому не нужные старики, мы же растили таких хороших, добрых и умненьких деток. Возможно так и было, только вот понимания о том, что есть не только их, деток, потребности и желания родители им отсыпать забыли. А самостоятельно этому пониманию взяться просто неоткуда, ведь если двадцать лет мир крутился вокруг тебя, то почему что-то должно измениться после двадцати?
Беда в том, что у нас мало кто знаком с детской и подростковой психологией, никто не считает нужным учиться быть родителем. Почему-то до сих пор главенствует мнение, что когда будут дети, оно там как-то само придёт, а когда оно не приходит, то уже не до того, тут бы суметь за всё схватиться и хоть что-то успеть. В итоге вся воспитательная стратегия сводится к мешанине из личного опыта детства, наставлений собственных родителей, где-то от кого-то услышанных советов и навязываемых рекламой стереотипов про счастливых младенцев, обложенных инновационными памперсами, инновационными смесями, пюре без ГМО и тоннами сверкающих, жужжащих и хрустящих игрушек.
Тотальное неумение распоряжаться собственной жизнью и решать свои проблемы, отсутствие эмпатии – вот к чему ведёт неумеренный детоцентризм, в конечном счёте сказываясь на качестве жизни всего общества. Ведь если этакий великовозрастный ребенок не может обслужить самого себя, то что он может дать другим людям и своей стране, кроме очередных проблем? Боюсь, что это нам ещё предстоит узнать в полной мере, хотя плоды общественного инфантилизма мы пожинаем уже сейчас.

@темы: архивное

11:26 

***

Птица НеГоворун
Тема детей-сирот, в том числе «социальных» сирот, которые попадают на государственное попечение при живых родителях, волнует меня уже очень давно, я в полглаза слежу за некоторыми блогерами пишущими на данную тему, изредка занимаюсь посильным волонтёрством: перевожу небольшие суммы денег, недолго вела бумажную переписку с маленькой девочкой из детдома, пока её не забрали домой. И, пожалуй, это одна из самых болезненных для меня тем, вызывающая невероятное возмущение по отношению к работе нашего правительства. Детдомовские дети – на мой взгляд самая незащищенная прослойка общества, не имеющая никаких шансов на самостоятельное улучшение жизни без поддержки государства, и при этом не получающая и половины необходимого внимания к собственным проблемам.
Дети в детдомах совершенно оторваны от реальной жизни, всё по уставу, никакой работы по дому (детский труд запрещен), никаких долгосрочных эмоциональных связей со взрослыми. А ведь наличие таких связей, привычка к труду и самообслуживанию, к принятию самостоятельных решений являются важнейшими условиями для развития здоровой цельной личности, способной с успехом социализироваться в жизни за стенами детского дома. Само по себе устройство детдомов очень травматично для детей, особенно для маленьких. Любой незнакомый взрослый человек имеет право влезть в твоё личное пространство, сделать больно и стыдно, и нет ни единого шанса получить моральную поддержку или защиту, как это бывает у детей в семье, когда мама пожалеет после болезненного укола, подбодрит при необходимости идти на страшную процедуру или добьется замены грубого и непрофессионального учителя в школе. У детей-сирот в казённых учреждениях нет ничего кроме бесконечной вереницы нянечек и воспитателей, и дорогих вещей, закупаемых волонтёрскими группами по праздникам, которым они не знают цену, ведь придут новые волонтёры с новыми телефонами и игрушками. И получается, что с одной стороны, со стороны детского дома, ребёнок видит одни только издевательства и насилие, которые даже не воспринимает соответствующим образом, а с другой стороны, от волонтёров и активистов, - одни лишь подарки и развлечения, сыпящиеся как из рога изобилия просто за то что они такие несчастные сироты.
Не привычные к труду, не умеющие строить близкие доверительные отношения с другими людьми, выпускники детдомов, как правило, сбиваются в небольшие стайки прожигателей жизни, пропивая или попросту теряя государственные пособия или выручку от сдачи имеющегося у них жилья. У них нет целей, нет позитивных паттернов построения семьи или личностной реализации. Они одновременно нелюдимы и доверчивы, так как плохо умеют различать позитивные и негативные окраски человеческих намерений, с лёгкостью попадая в плохие компании.
А уж какой травматичный опыт приобретают дети, оказывающиеся под надзором недобросовестных и жестоких руководителей и работников. Сколько трагичных историй про карательную психиатрию, до сих пор применяемую в отдельных детдомах, сколько случаев жестокого обращения с детьми, в том числе инвалидами, когда дети буквально гниют лежа в колыбелях без надежды на помощь. И доказать преступность действий таких работников очень сложно. Активисты порой годами бьются за детей, привлекая правоохранительные органы, журналистов, строча письма в администрации городов и даже президенту.
Отдельной сложной проблемой является усыновление или взятие под опеку. Не смотря на все декламируемые попытки уменьшить численность детских домой, как правило, это приводит лишь расформированию небольших учреждений и переводу детей в переполненные дома-гиганты, где они получат ещё меньше необходимого внимания. Жадность сотрудников многих детских домов приводит к тому, что даже желающим заниматься воспитанием неродных детей людям очень непросто выбить себе данную привилегию, так как финансирование идёт из расчета на количество воспитанников. С лёгкостью отдают только очень больных детей, с которыми слишком много мороки. При этом, согласно закону, получить право на опеку или усыновление в России не так уж сложно, но все плюсы от этого разбиваются о беспрецедентную коррумпированность системы и нежелание самих граждан связываться с чужими детьми, что для очень многих у нас, к сожалению, является совершенно неприемлемым, чуждым и непонятным.
В итоге, как не печально это признавать, но в подавляющем большинстве случаев российские дети-сироты вырастают не в людей, не в полноценных членов общества, а становятся лишь биологическим материалом, способным закончить жизнь либо в наркоманском притоне, либо на улице с бомжами, либо в тюрьме.
Впрочем, не всё так ужасно. Есть и замечательные инициативы, создающие для воспитанников максимально здоровый фон. Пожалуй, самой симпатичной из всех вариантов детских домов, о которых я читала, является проект деревня-SOS. Этот проект развивается на благотворительные пожертвования с 1994 года по западному образцу. Это целые поселения с несколькими домами, в каждом из которых воссозданы настоящие семейные условия с постоянной мамой-воспитательницей и несколькими детьми (шесть-восемь человек, как правило). Эти детские деревни отстраиваются вблизи довольно крупных населенных пунктов, за счёт чего дети могут ходить в обыкновенные городские школы и общаться с ровесниками не из детдома, успешно социализируясь. В таких воссозданных семьях нет жёсткого распорядка, лишь привычки и традиции отдельно взятого дома. К сожалению, таких деревень катастрофически мало, меньше десятка на всю Россию, в то время как дети-сироты составляют около половины процента от населения нашей страны.
Каждый раз читая про страшные болезни и дисфункции различных органов, приобретенные благодаря наплевательскому отношению, про ужасающую отсталость в развитии, про катастрофическую моральную атрофию детей-сирот не возможно сдержать слёзы бессилия и злости на эту систему, уродующую и убивающую страну. Не так сложно сделать условия на порядок более человечными, всё уже не раз разработано и придумано, надо только перенять и воплотить. Создать условия, более приближенные к реальной жизни, ужесточить контроль за действиями администрации сиротских учреждений и начать социальную компанию по внедрению населению самой мысли о том как важно, нужно и здорово давать настоящую семью детям-сиротам. Ведь если хотя бы каждый двухтысячный гражданин нашей страны взял опеку над одним ребенком из детдома, то потребность в них отпала бы вовсе, как это уже произошло во всем цивилизованном мире. Сколько страшилок мы слышим про западные социальные службы и приёмные семьи. И совсем не хотим знать про жестокость и бесчеловечность нашей системы. После нашумевшего закона Димы Яковлева, запрещающего усыновление российских детей американскими семьями появилось безумное количество обличающих репортажей, рассказывающих об ужасах жизни усыновленных американцами детей, приводились взятые с потолка, но не менее ужасающие статистические данные о количестве в США детей оставшихся без попечения родителей и о том, что лишь малый процент таких детей остаётся в живых. Меж тем, в реальности, согласно официальной статистике, при населении в два раза превышающем население России в Америке на несколько сотен тысяч меньше детей-сирот и ни одного детского дома. Все государственные учреждения для детей-сирот в США являются лишь промежуточным пунктом между родной и приёмной семьей. В этих учреждениях дети проводят не больше месяца, как правило всего несколько дней, после чего помещаются в так называемые замещающие семьи, где живут от нескольких месяцев до нескольких лет. Эти семьи могут меняться, так как непосредственно усыновление – это крайне сложный процесс в США и только меньше половины детей в конце концов отдаются на усыновление. В остальных же случаях дети либо доживают до совершеннолетия в замещающих семьях, либо возвращаются в родную семью, которой оказывается вся необходимая социальная помощь и поддержка. И такая система является куда более щадящей для детей, даже не смотря на возможную смену двух-трех и более семей для проживания, так как ребёнок всё равно имеет возможность видеть и впитывать основы нормальных семейных взаимоотношений, устанавливать прочные эмоциональные связи формата ребёнок-взрослый, общаться с ровесниками, жить полноценной жизнью, а не расти в детской тюрьме, неся наказание за сам факт своего рождения.
Но такая жизнь не для наших детей. Своих детей мы запираем в духовной России, где их привязывают к кроватям и бьют, где они учатся врать и воровать раньше, чем считать или говорить, где незнакомый человек с улицы может забрать такого ребенка к себе домой на несколько дней за небольшую взятку воспитателям и делать там с этим ребенком всё что угодно. Ведь такой ребёнок даже не удивится и уж конечно не воспротивится, он за годы своей сиротской жизни уже привык что незнакомые дяди и тёти могут без спросу залезть к нему в трусы, а тут может ещё и накормят вкусно или денег дадут. И нет конца этому ужасу, потому что эти дети никому кроме горстки сердобольных активистов, каждый из которых в какой-то момент сдаёт и забирает к себе вначале одного, потом второго, а потом ещё пятерых детей, потому что спасти по-другому практически невозможно.

@темы: архивное

11:25 

Феминизм как прививка от смертельной болезни

Птица НеГоворун
Итак, феминизм. Очень давно собиралась написать о нём. Тема очень обширная, важная, в том числе и лично для меня. Но и очень тяжёлая. В общем-то любой человек что-то да слышал о феминизме. Как правило, это феминизм первой волны: Роза Люксембург и Клара Цеткин, борьба за право голосовать, право распоряжаться собственной жизнью и владеть имуществом в полной мере, право на выбор учебного заведения и работы, право носить штаны в конце концов. Казалось бы, всего этого мы уже добились, зачем в современном мире может быть нужен феминизм? На самом деле материала по вопросу очень много. Но как правило, это подробный разбор узких тем для тех, кто уже хоть немного приобщился к феминизму. Общих же статей, которые бы давали более или менее широкое представление о том почему нам здесь и сейчас необходим феминизм практически нет. Что приводит к некоторой маргинализации довольно закрытого феминистского сообщества, непонятного в своих стремлениях для больше части общества. И мне бы хотелось попытаться раскрыть хотя бы основные причины необходимости феминизма в современном мире для более широкого круга людей.

Самой очевидной проблемой, которая не теряет своей актуальности до сих пор, к сожалению, является домашнее насилие. Только по данным официальной статистики, в России от домашнего насилия погибает одна женщина каждые сорок минут – двенадцать-четырнадцать тысяч в год. Тридцать шесть тысяч ежедневно подвергаются побоям. И это, подчеркиваю, данные официальной статистики, которая даже на половину не способна отразить реальное положение дел, так как около семидесяти процентов жертв насилия не обращаются за помощью. При этом все попытки принять закон о домашнем насилии терпят крах уже два десятилетия, не смотря на успешную мировую практику.

Впрочем, домашнее насилие не ограничивается побоями. Есть ещё и такая очень распространенная его разновидность как репродуктивное насилие. Что вообще такое репродуктивное насилие? Это нарушение репродуктивных прав, выражаемое прямым запретом, обманом, шантажом, давлением со стороны партнера и прочих лиц. Наверное, каждый хоть раз, но слышал, что рождение и воспитание детей – главная цель, даже миссия, любой женщины. Что нерожавшая женщина – не женщина, а не желающая заводить детей – и вовсе больная на голову. Скольких женщин принуждают к беременности, скольких, наоборот, к абортам, а сколько при этом забеременели из-за запрета использования контрацептивов – их не счесть. Часто слушая истории женщин с искалеченными телами, душами и судьбами невозможно не задуматься о том, что их насильники, мужчины, вовсе не видят в них людей, а лишь средство достижения собственных целей.
Еще одна из важнейших проблем женщин – проституция. Много можно услышать в защиту проституции: как замечательно живется проституткам и как много они зарабатывают, что это их личный выбор, что проституция существенно снижает количество насилия, что многим женщинам нравится заниматься проституцией, что они получают от этого удовольствие. Но проституция – это всегда насилие над личностью, выбор без выбора. Проституцию выбирают тогда, когда нет больше вариантов, когда неоткуда взять денег на лечение, неоткуда взять денег на то чтобы кормить детей. Множество женщин попадают в проституцию ещё детьми. Это отвратительный калечащий и убивающих женщин институт подавления, направленный на удовлетворение потребностей господствующего класса.
Но насилие во всех его подвидах – не единственная проблема женщин и не единственная причина бороться за женские права. Как часто мы встречаемся с дискриминацией в жизни, на работе, в учебе. Женщинам до сих пор непросто пробиться на высокие управленческие должности и заслужить равную заработную плату за свою работу. Там где мужчина должен быть просто неплохим специалистом, чтобы работать и достойно зарабатывать, женщина должна быть специалистом уникальным. Там где мужчине достаточно ходить на неплохую работу со стабильным заработком, женщине надо успевать работать, великолепно выглядеть, подстраиваясь под ожидания общества, заниматься детьми и содержать дом в приличном состоянии. Всё это отнимает огромное количество женских ресурсов: времени, сил, нервов.
Лукизм (дискриминация людей по внешнему виду, подразумевающая позитивную или негативную оценку людей на основе их физических различий) – отдельная обширная тема женского угнетения. Общество ставит жёсткие рамки приемлемой и одобряемой внешности, в которые «каждая уважающая себя женщина» обязана вписываться, если не хочет стать социальным аутсайдером. Это зачастую выводит женщин из положения субъекта социальных взаимоотношений, переводя на позицию объекта, оцениваемого по внешним критериям привлекательности, тем самым оценивая их значимость в обществе.
Корень всех этих и многих других проблем женщин в обществе проистекает из самого раннего детства, когда впитываются и усваиваются гендерные стереотипы. Так часто можно услышать слова умиления о том, что девочка уже в три года предпочитает розовый цвет, кукол, бантики и сказки о принцессах: «сразу видно, настоящая девочка, в них это генами заложено». Что это за гены, откуда они берутся, а главное куда деваются у детей-маугли? Как правило, на эти вопросы люди ответить не в состоянии, но свято уверены в правдивости своих представлений о естественной подоплеке такого положения вещей. На самом же деле дети просто копируют поведение родителей или других авторитетных взрослых, с которыми себя ассоциируют, с пеленок слушая о том, что «ты девочка и должна вырасти такой же красивой как твоя мама», «а ты мальчик и, конечно, будешь таким же сильным и умным как папа». Всё это уже к четырем-пяти годам формирует стереотипный образ, который с огромной долей вероятности человек пронесет с собой через всю жизнь со всеми его гнусными и ложными признаками. Все эти стереотипы зачастую не позволяют девочкам учиться тому, что им интересно, развиваться в работе, отказывать мужчинам, соревноваться с ними, проживать свою жизнь согласно собственным интересам. Стереотипы в детстве кажущиеся такими милыми и безобидными растят их женщин жертв насилия, недоличности, которым необходима «вторая половина» для полноценной жизни, ставит перед женщинами зачастую ложные и ненужные им самим цели. При этом патриархатное общество не дает женщинам полноценного доступа к ресурсам, в нынешнее время чаще моральным, чтобы жить самостоятельно. Это провоцирует у женщин нездоровую любовь к патриархатной системе ради выживания, её поддержку и защиту для снискания положительной оценки «господ»-мужчин и соответственно, получения более выгодного положения.
Феминизм – это прививка от некогда очень страшной смертельной болезни, от которой до сих пор погибает очень немало людей, и я надеюсь, что когда-нибудь он станет такой же обыденностью как прививка от ветрянки, а смерть от этой страшной болезни - такой же редкостью.
Любая женщина, нашедшая в себе силы остановиться и задуматься о своей жизни и своих приоритетах, несомненно, сможет увидеть всю ложность своих «добровольных» выборов, гнусное отношение в казавшихся невинными шутках, неуважение в некогда милом флирте. Да, видеть это очень неприятно и болезненно, но дает толчок для расти над собой, развиваться, учиться любить и уважать себя. Мне самой феминизм дал очень многое: я стала сильнее и уверенее, а мои выборы более осознанными и взвешенными, важными и нужными для меня. Я верю, что феминизм мог бы дать силу и свободу каждой женщине.
Только объединение всех женщин под знамёнами феминизма может помочь освободиться от угнетения. Когда каждая женщина пересмотрит свою жизнь, свои выборы и цели, отделив ложные от истинных, когда каждая женщина научится любить себя как личность, а не как приложение, тогда станет возможно истинное равенство.

@темы: архивное

11:24 

Парад ненависти

Птица НеГоворун
В ночь с одиннадцатого на двенадцатое июня текущего года в гей-клубе «Pulse» (Орландо, штат Флорида, США) скончалось около пяти десятков человек, ещё столько же были госпитализированы. Это событие стало самым массовым террористическим актом в США после теракта 11 сентября 2001 года. Около двух часов ночи в клуб вошёл мужчина с огнестрельным оружием, открыв огонь по посетителям, после чего забаррикадировался в клубе с заложниками. Преступник находился в клубе вместе с заложниками три часа. В пять утра полиция начала штурм, в ходе которого преступник был застрелен.
Позже некоторые из выживших сказали, что в первые минуты они восприняли звуки стрельбы как часть музыкального сопровождения вечеринки и продолжили веселиться. Сохранилась видеозапись, зафиксировавшая начало трагедии. С пониманием происходящего толпу захлестнула паника. Зажатые друг другом на тесном танцполе люди падали на землю в попытке спрятаться от пуль; некоторым удалось выбраться через чёрный вход или террасу, тем же, кто оказался менее удачлив пришлось прятаться в клубе все три часа.
Один из молодых людей, трагичная история которого стала известна уже в первые часы после штурма, прятался в туалете и писал смски матери: «Мама, я тебя люблю», «Я в туалете, тут стреляют», «Он идёт», «Я умру», «Он в туалете с нами». Они переписывались около сорока минут, растянувшихся в ужасную, пугающую вечность и всё-таки закончившуюся слишком быстро. В какой-то момент его мама больше не дождалась сообщения от сына.
Также среди погибших была женщина, которую поистине можно назвать героиней. Ранее она дважды победила рак, а в ту роковую ночь спасла своего сына вместе с которым пришла в клуб, вытолкав его за дверь, когда увидела мужчину с оружием, сама же скончалась от двух огнестрельных ранений. Некоторым из посетителей удалось выжить, накрывшись телами погибших.
Это бесчеловечное преступление совершил гражданин США Омар Матин, этнический афганец и мусульманин. Отец Омара неоднократно в Интернете высказывал свою поддержку бойцам «Талибана» (террористическая организация, запрещённая в Российской Федерации), а сам преступник, по словам посетителей клуба «Pulse» во время звонка в 911 заявил о своей верности ИГИЛ (террористическая организация, запрещённая в Российской Федерации).
Омар Матин дважды был женат, но первая его жена, после неоднократных побоев с его стороны уже через несколько месяцев после свадьбы вернулась домой. Один из друзей преступника сказал, что именно после развода и паломничества в Саудовскую Аравию Омар стал очень религиозен. На протяжении последних лет он часто посещал исламский центр в своём городе, неоднократно становился объектом наблюдения силовых структур и даже подвергался допросам в связи со своими резкими высказываниями, намекающими на его сочувствие террористам. Не смотря на это, подтвердить его причастность к террористическим организациям на тот момент не удалось, и расследование было закрыто. Более того, на момент совершения преступления Омар Матин работал в охранной организации, имел возможность легально приобретать оружие и разрешение на скрытое его ношение.
По мнению отца Матина, его поступок объясняется его негативным отношением к сексуальным меньшинствам, однако завсегдатаи клуба уверяют, что неоднократно видели его в заведении знакомящимся с мужчинами. Всё это наводит на мысли о внутренней гомофобии, подкрепляемой религиозными догматами.
В данном случае мне кажется очень важным рассматривать проблему в целом, не выводя из поля зрения ни одного из мотивов преступника. Кто-то считает, что не стоит акцентировать внимание на том, что расстрелян был именно гей-клуб, полностью переводя свой фокус внимания на религиозные мотивы, кто-то, напротив, отказывается воспринимать этот случай как террористическую акцию. Но отказываясь видеть половину подтолкнувших к преступлению мотивов, невозможно в полной мере трезво оценить проблему, которая так остро встала перед нашим обществом. Проблему религии, которая не дает оставить себя в прошлом и тянет туда людей, подпитывая их злобу, неуверенность в себе, страх и глупость мракобесными догматами, развязывает им руки и наставляет на путь жестокости, давая оправдания любым поступкам. И проблему ненависти к инаковости, неспособности смириться с тем, что кто-то может жить иначе и что он имеет на это полное право.
И самое страшное во всей этой истории лично для меня – реакция российских граждан. За те несколько дней, когда новость о случившемся освещалась в СМИ, наше информационное пространство буквально захлестнули комментарии с поддержкой и одобрением поступка Матина. Больше других в этом отношении отличился глава Союза молодых лидеров инноваций Татарстана Рамиль Ибрагимов, который написал в социальных сетях о раненых: «жаль, что не все сдохли», и назвавший Омара Матина «правильным афганским пацаном». Вскоре после публикации данная запись имела огромный резонанс в СМИ и была удалена автором. Против него возбуждено уголовное дело по статье об оправдании терроризма.
Впрочем, не только Рамиль Ибрагимов блеснул своей бесчеловечностью на фоне произошедшего. В день поминовения жертв теракта у посольства США в Москве полицией были задержаны два активиста, принёсших плакат со словами поддержки, а десятки других людей, пришедших выразить свою скорбь, подверглись оскорблениям православной организации «Божья воля», прибывших к стенам посольства специально по этому случаю.
«Так и нужно поступать с этим мусором», «Мне их не жаль. Законно ли убийство? А законны ли гей-клубы? Если бы они не афишировали свои пристрастия таким образом — были бы живы», «Хорошая новость», «Хорошо, что не пострадали мужчины» - краткий список реакций рядовых граждан нашей страны на эту чудовищную новость. И невдомёк этим людям, что сегодня кто-то убивает не нравящихся им гомосексуалов, а завтра, когда всех представителей секс-меньшинств загонят в подполье, пойдут убивать их, с той же ненавистью и злобой, и практически с теми же лозунгами.
Ненависть кругом, и с каждым годом её градус всё выше. Люди учатся ненависти с огромной скоростью, оправдывая себя тем, что это и не люди вовсе, что «этих» можно убивать и радоваться их смертям. Учатся «двоемыслию», помня, что терроризм – это плохо, но если он направлен на «гомосеков», то хорошо. И отучаются сочувствовать, воспринимать убийство как нечто страшное и непростительное. Гордятся дедами, боровшимися с фашизмом и одновременно с этим восхищаются поступком человека, расстрелявшего пятьдесят невинных. Страшная новость, превратившаяся в парад ненависти и нетерпимости в нашей стране, не вызывает ни удивления, ни острой боли, лишь глухую скорбь и грусть. Чудовищно привычную и даже набившую оскомину за последние годы. Радикальный ислам, православный активизм, русские духовные скрепы – понятия всё больше и больше сплетающиеся в единую идеологию ненависти, страха и боли. Ненависти к чужой свободе, чужому счастью и чужой жизни. И, как мы можем видеть на примере США, никакая провозглашаемая толерантность не способна защитить от этой мерзости. Свобода и жизнь – вот две главные нравственные ценности любого человека, вот что должно главенствовать над всем. Нравственные ценности, для понимания которых не нужна религия, жертвы и доказательства, потому что это то что каждый может почувствовать внутри себя.
Когда я узнаю об очередном убийстве на почве ненависти, я чувствую боль, но когда я вижу одобрение этих убийств, я чувствую боль стократную, потому что это значит, что убийства будут продолжаться, что их будет больше и больше, и ненависти тоже будет больше, и страха. Но эта боль учит стойкости, напоминает о человечности, не даёт зачерстветь, а это, в свою очередь, даёт силы бороться с ненавистью, хотя бы словом или личным примером. Это совсем не так мало, как кажется, ведь любой, даже самый маленький смелый шаг, может вдохновить на смелость других.
Трагедию в Орландо не спешат официально причислять к террористическому акту, но, в общем-то, это не так важно. Корень у проблем один – ненависть, и с каждым днем она захватывает всё больше сторонников. Но для меня каждая подобная трагедия – это ещё и надежда. Надежда на то, что люди, в которых ещё не погибло человеческое, в какой-то момент восстанут, перестанут терпеть убийства их самих, их родных и друзей, воспротивятся попыткам загнать их в гетто и начнут защищать свои права и свою жизнь, перестав прятаться за жалкими оправданиями, что «от них ничего не зависит», что «просто не надо мозолить глаза» и «раздражать гомофобов», прячась за спинами редких смельчаков, закидывая их камнями, за то, что «привлекают внимание». Каждая подобная трагедия вместе с болью поднимает во мне упрямую веру в лучшее будущее, в котором не будет жестокости, злобы и несправедливости.

@темы: архивное

Черновая тетрадь

главная